ГлавнаяНовости

На родине братьев Карамазовых

На родине братьев Карамазовых
Нравится Нравится Tweet Pin it Share Email

Его имя мы обычно связываем с Сенной площадью, Екатерининским каналом и таинственным светом белых ночей. Но именно Старая Русса — древнейший город, центр российского солеварения, знаменитый курорт, привлекавший еще два века назад многообразное общество из Москвы и Петербурга, — стала местом, выбранным мастером для своего творчества и отдыха семьи.

Старая Русса — Скотопригоньевск «Братьев Карамазовых». В нем есть и дом Грушеньки, и жилище Карамазовых, в нем узнаваемы набережные и церкви, перекрестки и мосты. В центре этого странного мира находится небольшой двухэтажный дом — загородная летняя дача семьи Достоевских. Даже сотрудники не любят называть это здание музеем. Для рушан — это «дом Достоевского».
«Его благородию господину Достоевскому в Старую Руссу, в собственный дом» — на закате жизни такие надписи на конвертах были особенно дороги адресату. «Наше гнездо» — так именовал дачу он сам. Как много для человека, не имевшего собственного угла, это значило! Позади каторга, отлучение от столицы и долгие мытарства по России, возвращение в Петербург, путешествия по Европе. И долгожданный приют, подаривший самые счастливые восемь лет.
Уцелевший от беспощадных испытаний войны, неброский деревянный домик на пересечение переулка Писательского и набережной Достоевского и сегодня радует своих посетителей. Мощенная камнем тихая набережная, скромный спуск к реке Перерытице, клейкие листочки, заглядывающие в окна. Лишь разноцветные стекла веранды, доставлявшие огромную радость детям Федора Михайловича, выбиваются из однотонной палитры, утопающей в зелени. Потемневшие от времени стены, скрипящие ступеньки лестницы, небогатое убранство жилища — безмолвные свидетели жизни, протекавшей здесь более века назад. Шляпа и перчатки мастера — на видном месте в прихожей. Кажется, вот-вот и сам хозяин вернется. Наготове пресса — «Новгородские губернские ведомости» и столичный «Голос». Чтение газет для писателя — не только привычное занятие, а способ обогащения фактами действительной жизни, из которой он черпал материал для своих произведений. Сегодня по многочисленным маршрутам прототипов его героев отправляются почитатели. Одной из этих дорог посчастливилось пройти и мне.
В музее, созданном стараниями супруги автора Анны Григорьевны, люди очень радушные. Но, как и везде, трогать ценные экспонаты запрещается. А так хочется прикоснуться к вечности, попасть хоть на краткий миг в особый мир гения. Впрочем, достаточно просто перешагнуть порог его дома. Передняя, гостиная, детская — присутствие хозяев легко ощущается в каждой комнате. Но самое интересное ждет в рабочем кабинете — творческой лаборатории писателя.
Невзрачная обстановка и простота, зато чувствуется: здесь царит порядок. И не только потому, что сотрудники музея постарались. Это самая подлинная мемориальная комната, тщательно восстановленная по фотографиям. Общеизвестен уклад семейства: вход сюда воспрещен был детям, а у каждой бумаги свое место. Все взоры приковывает письменный стол, хоть и находится в самом темном углу. Не спроста. Работал Федор Михайлович всегда в ночное время. А потому рядом приютился маленький диван. Две восковые свечи, аккуратно разложенные рукописи, письменные принадлежности, портреты семейства, книги да лампадка с образом — долгими вечерами и ночами здесь рождались последние главы «Бесов», первые части «Подростка», роман «Братья Карамазовы» и «Речь о Пушкине», перевернувшая традиционный взгляд на творчество «солнца русской поэзии».
Неподалеку Георгиевская церковь — бывший домовой храм семейства Достоевских. Там, за иконами и куполами, всего так много. Достоевский мог взять отсюда Алешеньку и старца Зосиму, и все те страницы, которые открывают внутри тебя целый мир. Поможет ли Старая Русса сегодня отрешиться от суеты, передаст настроение гения? Мы садимся в автобус и едем пустынными полями с твердой уверенностью обязательно вернуться. Хотя бы потому, что живьем не рассмотрели памятник. Даже издали от него не оторвать взгляд. Суровый, но вполне человечный, даже неподвижный, Достоевский здесь, как живой. Ежится от холода, боли и страданий за воспетые им человеческие души. Кто-то приходит сюда за ответами, кто-то почтить память. Молодежь собирается компаниями, а приезжие иностранцы даже колени преклоняют.

Юлия МИШИНА.

Народный