ГлавнаяНовости

ПОДВИГ КАЛИНИНСКИХ ЧЕКИСТОВ

Июнь, 1941 год. Солнечное воскресное утро перевернуло судьбы миллионов людей, изменив историю Советского Союза. Сотни тысяч мужчин и женщин встали на защиту Родины.

Немалую роль в освобождении родной земли от фашистов сыграли чекисты. Об их подвигах мы не знаем практически ничего. Но в 1941 году, когда гитлеровские полчища вторглись в нашу страну, тысячи чекистов вышли на открытый бой с врагом. Вместе с регулярными войсками Красной Армии они защищали каждую пядь советской земли, уходили в дерзкие рейды по тылам противника, ценою собственной жизни выполняли боевые задачи.

На пути у врага

Ранним сентябрьским утром 1941 года по опушке леса бесшумно двигалась группа людей. А за лесом по шоссе шла на восток колонна наступавших немецко-фашистских войск. Гитлеровские полчища рвались к Москве, а здесь, в Калининской области стремились быстрее выйти к верховьям Волги.
А группа людей двигалась в противоположном направлении — на запад. Осторожные шаги в хлюпающей болотной жиже. Мокрые от дождя тяжелые вещевые мешки. Тускло поблескивающие автоматы и винтовки.
 Люди торопились. До рассвета нужно было пройти прифронтовую зону, потом отдохнуть в лесной глуши, а с наступлением темноты снова идти на запад.
 Это была разведывательно-диверсионная группа, сформированная калининскими чекистами и получившая задачу вести партизанскую борьбу в районе Великие Луки- Новосокольники. Возглавлял группу оперуполномоченный областного управления НКВД Александр Григорьевич Громов, двадцатитрехлетний сержант госбезопасности. В отличие от остальных бойцов группы, необстрелянных людей, ему уже пришлось зимой 1940 года участвовать в боях с белофиннами, за что он был награжден медалью “За боевые заслуги”. Рядом с командиром шагал Сергей Горячев, тоже чекист, оперуполномоченный из Калининского района. В составе отряда Громова были и работники водной пристани “Осташков”: В.М. Абакшин, Н.М. Белов, И.М. Марков, М.М. Суворов, А.И. Уваров.
День за днем продвигалась группа Громова к своей цели. Из-за опасений нарваться на какой-нибудь немецкий гарнизон, они обходили деревни стороной, лишь изредка заглядывали в избушку лесника или отдыхали в заброшенной риге.
В начале октября 1941 г. отряд вышел к Великим Лукам. Здесь в 25-30 км в деревнях Альхимово и Горушка решили остановиться.
 На первую боевую операцию вышли 10 октября. Павлов, Яковлев, Берсенев, Григорьев и командир подошли к дороге и притаились у насыпи на повороте. Над лесом, за поворотом послышался шум приближающегося поезда, Громов прислушался и вдруг скомандовал: “Ложись! Всем в кусты!” Из-за поворота уже выскочил паровоз, прогромыхали несколько пустых вагонов и платформ. Партизан обдало гарью и пылью. Они вовремя раскусили фашистскую хитрость. Теперь решили ждать настоящий эшелон. Но и второй поезд был пущен немцами порожняком.
 Только после этого, спустя полтора часа, тяжело загудели рельсы и застонал лес. Шел длинный состав, натужно пыхтя на подъеме. И под самым паровозом взметнулось вверх ослепительное пламя. Около полусотни вагонов, вздыбившись, опрокидывались под насыпь и своим грохотом глушили крики раненых фашистов.
Успех этой операции окрылил партизан. На другой день, 14 октября, группа в составе братьев Савельевых, Яковлева, Михайлова, Любича отправилась на участок дороги Новосокольники-Маево и там 17 октября в двух местах подорвала рельсы и уничтожила линию связи. Шедший большой эшелон потерпел крушение, около 50 вагонов было разбито. Одновременно другая группа партизан (Бельчиков, Богданов, Марков) подорвала эшелон у станции Стремовичи.
20 октября 1941 г. группа в составе Абакшина, Амбразевича, Берсенева, Богданова, Горячева получила задание уничтожить эшелон с горючим на участке между станциями Насва-Самолуково. В этот же день другая группа должна была взорвать мост на перегоне Насва-Киселевичи.
Горячев с товарищами, достигнув железной дороги и ожидая темноты, остановились в гумне у деревни Волчино. Здесь их заметил предатель — житель деревни и поспешил сообщить немцам. Вскоре гумно было окружено гитлеровцами. Начался бой. Четверо партизан во главе с чекистом Сергеем Горячевым отбивались до последнего патрона, уничтожили несколько солдат и ранили офицера. Но силы были неравные, и четверо партизан погибли в ожесточенной схватке. Взятого в плен Берсенева фашисты допрашивали, избивали, но когда ночью повели за деревню расстреливать, он, воспользовавшись темнотой, сумел бежать. Вернувшись в отряд, сообщил о геройской гибели своих товарищей.
Смелые операции партизан всполошили гитлеровское командование, которое стало стягивать в район Локня-Новосокольники-Великие Луки сильные карательные отряды. Окруженная со всех сторон группа Громова оказалась в тяжелом положении. Но командир отряда сумел через болота, глухими лесными тропами вывести людей из окружения к линии фронта. Миновав несколько заградительных линий и опорных пунктов немцев, отряд вышел к деревне Ясенское, что у озера Волго. Здесь, перед рассветом 11 ноября, разыгралась трагедия. Громов предполагал, что немцы были уже позади. Командир выслал вперед троих, чтобы выяснить, кто в деревне. Один из вернувшихся разведчиков сообщил, что в деревне небольшой отряд Красной Армии. Но за это время немцы выбили из деревни красноармейцев. А тем временем ничего не подозревавшие бойцы отряда Громова двигались к деревне. Здесь и произошел короткий бой партизан, попавших в засаду. Пали смертью храбрых все, кроме двух разведчиков, укрывшихся за деревней. Погиб и чекист.
Такими были калининские чекисты Александр Громов, Сергей Горячев, Виктор Баранов, Федор Болденков, Геннадий Зотов, Сергей Смирнов, которые погибли 13 октября 1941 г, обороняя г. Калинин; Василий Моденов, погибший в тылу врага 5 ноября 1941 г.; Петр Каплий, в тридцатые годы работавший заведующим Осташковским РОНО, погибший при исполнении специального задания 9 февраля 1942 года.

Калининский фронт: война в эфире

Весна 1942 года в латвийском городке Валка. Здесь завербованных военнопленных готовили к переброске в советский тыл для шпионажа и диверсий. В их числе Милюкова и Антонова. Антонов попал в плен на третий день войны. Через два месяца бежал. Двадцать дней был в бегах, но потом его поймали и снова отправили в лагерь. Через 15 дней он бежал во второй раз, но его снова схватили. В лагере люди умирали голодной смертью. Узнав, что Антонов радист, гитлеровцы предложили ему два выхода: или пойти на службу в спецподразделение, или умереть в лагере. Антонов твердо решил: прийти к своим в полном снаряжении шпиона-радиста, со всеми шифрами и кодами. Медленно, через мучительные раздумья, пришел к тому же решению Милюков.
Наконец их вызвали к начальнику школы. Он начал сухо излагать задачу, которую должны выполнить Антонов с Милюковым. Их перебросят на самолете в район станции Сандово Калининской области, после чего им нужно, сообщать сведения о движении поездов через станцию Овинище, о номерах воинских частей, кто ими командует, о вооружении войск. Особенно важны сообщения об артиллерийских и танковых частях.
На другой день после полудня самолетом их перебросили на аэродром в Сольцы. Это была последняя ступенька для прыжка в советский тыл. И, когда ночью в воздух поднялся двухмоторный “хейнкель”, напряжение достигло предела. Замигала лампочка. Пора. Милюков поднялся, за ним Антонов…
Может ли человек не спать четверо суток кряду? Спросили бы капитана Пухова об этом несколько месяцев назад, до войны, он ответил бы отрицательно. Так было когда-то, сейчас же он мечтал о любых микроскопических мгновениях отдыха. Только утром Пухов наконец сладко зевнул, потянулся, предвкушая ту минуту, когда свалится на солдатскую койку. Но до нее так и не добрался. Отяжелевшая голова упала на руки, и он остался за своим служебным столом, уткнувшись лбом в рукав.
 — Михаил Васильевич, немцы!
Капитан вскинулся и ошалело смотрел на трогавшего за плечо сержанта.
 — Немецкие шпионы, товарищ капитан, с рацией, — эти слова окончательно согнали сон.
Через минуту Пухов торопливо шагал с бойцами в Сандовский сельсовет.
Внутри дома, в прокуренных кабинетах, кипела бессонная жизнь. Здесь жили той же борьбой, теми же сражениями, которые не утихали на фронте. Калининские чекисты работали в тесном контакте с войсковой разведкой, решая нелегкие задачи тех горячих и переменчивых дней. Никого из сотрудников не удивило, что однажды в управление приехал на “эмке” неизвестный полковник. Встретившись с руководством, он сказал:
— Сейчас важно не допустить переброски немецких дивизий с нашего участка фронта на другие, особенно против окруженной группы генерала Белова. Гитлеровское командование должно все время ожидать наших активных действий и поэтому сохранять прежнюю группировку. Мы достигнем цели, если противник не снимет с нашего фронта ни одной части.
 — Вы имеете в виду дезинформацию?
 — Вот именно. Если бы каким-то образом немцы получали сведения, что мы здесь готовим силы для серьезных действий, они оставили на этом участке войска. Вам предстоит, товарищи, очень сложное задание. Вы помните, товарищ Пухов, тех немецких радистов? Они должны были обосноваться возле станции Овинище в Сандовском районе и начать передачу разведданных. Сейчас Абвер ждет этого и, вероятно, каждый день выходит в эфир на установленную волну. На этот раз мы немецкую разведку обрадуем — наши шпионы должны заговорить.
Ранним утром на поляну, под огромные, словно шатер, лапы ели, присели три человека с тяжелыми ящиками за плечами. Они были немногословны, свое дело исполняли быстро и четко. Высоко на дерево заброшена антенна, крышки с ящиков сняты — и уже человек с наушниками склонился над радиостанцией. Угрюмый лейтенант, насупив белесые брови, неотступно следил за движениями радиста, и тот заметно волновался. Пухов посмотрел на часы: “Осталось семь минут. У вас все в порядке, Антонов?” Радист кивнул головой.
 — Сначала можете обменяться любезностями. Потом передадите вот эту радиограмму, — капитан вынул бумажку с зашифрованным текстом. — Сделайте все точно, как написано, без ошибок. Это, Антонов, в ваших интересах. — И, заметив, что у радиста дрожат пальцы, добавил: — Не волнуйтесь, должно быть все в порядке.
Радист повернул побледневшее лицо: “Есть! Заговорили!” Морзянка, захлебываясь, пищала, выбивала в ушах точки и тире. “Дуб”, “Дуб”… Я — “Биг”, я — “Биг”…” — точки и тире складывались в слова.
В эфире протянулась незримая нить, которую так ждал гитлеровский Абвер. Вот только создали ее калининские чекисты. Два раза в день, в девять и семнадцать часов, в эфире начинался разговор между станциями “Биг” и “Дуб”. Радист Щука аккуратно передавал все новые и новые сведения о советских войсках. “Замечено движение двух поездов с танками в сторону Бежецка. Орел насчитал шестьдесят Т-34”. Следующая шифровка: “Прошел на север со стороны Москвы состав с горючим. Цистерны замаскированы. Аэродром где-то севернее Овинищ”.
“Биг” благодарил своих верных и старательных агентов и приказывал сделать глубокий рейд, чтобы обнаружить расположение аэродрома. После этого пауза — почти двое суток. Вероятно, Орлу трудно было выяснить, куда именно направляются поезда с горючим…
Наконец “Биг” получил сообщение: “Вернулся Орел, очень усталый. Выяснить об аэродроме ничего не удалось. Едва ноги унес от железнодорожной охраны. Щука”.
 “В лесах бродят дезертиры. Стараемся уклоняться от встреч, но от этого сложнее работать. Нужно менять место. Не беспокойтесь, если буду молчать. Щука”.
Минуло шесть недель с тех пор, как “Дуб” вышел в эфир, и Пухов за это время не мог обнаружить каких-либо изъянов в работе радистов. Те безошибочно передавали шифровки, умели спокойно и быстро ответить на дополнительные, “неплановые” вопросы центра
Капитан Пухов выехал в Калинин и через сутки возвратился из управления оживленный, с задорным мальчишеским блеском в глазах. Тюрин и Антонов сразу поняли, что ожидается что-то новое. А тот не торопился. Лишь когда развязывал вещмешок с доппайком, полученным в Калинине, сказал:
— Такие-то дела, солдаты: дали нам с вами очень интересное, веселое задание…
“Дуб” вышел в эфир с тревожной телеграммой: “Уже второй день, как кончились сухари. Продовольствие на исходе. В лесу оборвались, обувь и одежда изношены. Обстановка плохо действует на Орла. Кончается питание для рации. Прошу помощи. Щука”.
Через несколько дней “Дуб” передал свое новое местонахождение и координаты для выброса контейнера. Это была просторная луговина восточнее Овинищ, недалеко от деревни Михалево. К этому времени группа Пухова уже находилась на месте. Сюда же прибыли несколько работников из управления: может быть, потребуется и их помощь…
Самолет летел с запада довольно высоко. Он развернулся в сторону костров и сделал круг, от самолета отделились две точки. Заколыхались в предутреннем небе черные зонты парашютов. Еще раз пролетев над поляной, самолет ушел на запад…
Абверовцы предусмотрели все. Они прислали даже то, о чем не просил Щука в своих радиограммах: оружие, патроны, продукты, обмундирование, обувь, фальшивые документы, батареи для рации и 30 тысяч рублей. Поразило Антонова то, что в командирской гимнастерке, которую прислали немцы, под левым нагрудным карманом была дырка — след пули. Долго стоял радист с гимнастеркой в руках, пытаясь представить безвестного хозяина гимнастерки, грудью принявшего смерть от врага.
Обнаружили в ящике и еще одну диковинную штучку — небольшую красную коробочку.
— Ну-ка, посмотрим, что сюда положили наши снабженцы, — проговорил капитан, открывая осторожно коробку, и вдруг удивленно свистнул: — Да это же орден! В коробочке лежал черный сверкающий крест, оттуда же Пухов вынул аккуратно сложенную бумагу. Развернул ее, прочитал и снова в изумлении присвистнул. Все бросились к нему.
— Нет, товарищи, вы только посмотрите, какой подарок нам прислали. В документе значилось, что Александр Антонов за старательность при выполнении боевых заданий и твердость в борьбе с коммунистами по приказанию самого фюрера награждается крестом.
Над лесом стоял неудержимый мужской хохот.
Подготовила Светлана СТОЛБОВА.

Народный