ГлавнаяВеликой Победе посвящается

Чернила из бузины и пшеница с запахом бензина…

Чернила из бузины и пшеница с запахом бензина…
Нравится Нравится Tweet Pin it Share Email
Нина Степановна Федорова в юности (слева) (фото предоставлено Н. Федоровой)

“Зима. Мы все босые, немцы поснимали одежду со всех — больших и малых… Все голодные. Есть нечего. Под окном рос шиповник, и я, пока не набрала литровую банку этого шиповника, стояла в снегу босыми ногами…”

Дети войны… Они встретили войну в разном возрасте. Кто-то совсем крохой, кто-то подростком, кто-то был на пороге юности. Война застала их в столичных городах и маленьких деревеньках, дома и в гостях. Не детская это тяжесть — война, а они хлебнули ее сполна. Своими историями про это тяжелое для всех время со мной поделилась Нина Степановна Федорова 1937 года рождения.

“Мне было около четырех лет, когда к нам вторглись немцы. Мы жили на Украине в деревне Искорино. Налетели целые тучи самолетов. Мои родители, подхватив меня и мою сестру, кинулись в поле. Не помню, то ли рожь это была, то ли ячмень. Отец укрыл меня своим телом, а мать сестренку. Народу бежало много, и всех без разбора расстреливали с самолетов. Так началась война.

Когда наступила зима, мы всей семьей бежали с нашего дома в деревню Киселевку. Было очень холодно, в нашей хате — двенадцать человек немцев. Мы все босые, немцы поснимали одежду со всех — с больших и малых, чтобы протирать танки, которые увязли в болоте. Все голодные. Есть нечего. Ели траву и мерзлую картошку. Под окном рос шиповник, и я, пока не набрала литровую банку этого шиповника, стояла в снегу босыми ногами.

Мы оказались в центре военных действий. С одной стороны стреляют наши, с другой — немцы. Бежать некуда. С самолета сбросили бомбу, она выбила все окна и оторвала руку бабушке-соседке. Это самое яркое, что я запомнила.

Чернила из бузины и пшеница с запахом бензина…После этого нас всех стали сгонять в большой кирпичный дом — пережидать бомбежки. По очереди мамы носили воду из колодца, и когда настала очередь нашей соседки тети Нины, у которой было двое ребятишек, немцы решили пострелять по ведрам: попадут — не попадут. Мы видели в окошко полуподвального помещения, как один из них попал не в ведро, а в нее.

Наши подожгли запасы зерна для того, чтобы оно не досталось немцам. Потом мама и другие взрослые таскали это зерно домой. Сколько бы она не мыла его, а запах бензина все равно оставался. И ели. Так как больше есть было нечего.

Больше всего хотелось в школу. Немцы сделали из нее госпиталь и повытаскивали парты, а книги и тетрадки сожгли. В моем классе было семнадцать человек — первоклассников. А на стене висел обгорелый календарь… Босиком приходилось добираться до школы, школьных принадлежностей не было. Писали палочками, вместо чернил были ягоды бузины, а вместо бумаги — кора липы с внутренней стороны. Сидели на полу, и писать я училась тоже на полу. Но радости было много, ведь мы были в школе.

Когда пришли наши, открылась дверь, а на пороге стоял солдат, как в сказке. Все повисли на нем радостные. К встрече солдат с фронта на столе появились сухари и топленое свиное сало с медом. Матери пели песни и плакали. Ждали отцов, мужей и сыновей домой”.

Народный

Комментарии (0)

Добавить комментарий