ГлавнаяВеликой Победе посвящается

На коленях у деда

На коленях у деда
Нравится Нравится Tweet Pin it Share Email

Мой дед умер, когда мне не было восьми. Он оставил после себя троих сыновей и семерых внуков. А я появилась на свет только потому, что он вернулся с войны живым.

МАНЯЩИЕ ЗАПАХИ ДЕТСТВА

На колени к деду я любила лазить. Да и брал он меня чаще других. А знаете, как это в моем детском возрасте было значимо? Забраться к деду на колени. К всегда молчаливому, даже, как мне казалось, суровому деду. Стоило ему начать говорить, и все вокруг замолкали. Я не помню, чтобы кто-то его когда-то перебивал. А еще он всегда ходил по дому в брюках. Не в спортивных или каких-то видавших виды старых штанах, а именно в брюках, со стрелками. И рубашке. Даже когда в подполе работал (под полом однушки, где жили бабушка и дедушка, он устроил огромную слесарную мастерскую). Лишь закатает рукава — и за дело. Все делал сам: заменить сантехнические трубы, починить радиоприемник, сколотить табуретку… А какая была в квартире мебель! Помню зеркало. Побитые временем зеркальные углы, искаженная реальность поверхности. И все это великолепие, привезенное когда-то из глубинки рязанской губернии — деревни Коровино — было обрамлено потрясающим деревянным окладом, сделанным с любовью для нового жилья в городской квартире. Голуби, земной шар, ветви с листьями — филигранная лепнина из дерева вокруг зеркального озера поражала мое детское воображение. Но еще больше потрясал кухонный буфет, с которого “свисали” виноградные лозы. Наверное, еще и потому, что за потемневшим от времени стеклом на полке стояла огромная голова бело-прозрачного, как гигантская сосулька, сахара. Дед хранил ее, видимо, для наглядности своей любимой шутливо-грустной истории о том, что чай в деревне пили “впригляд”, а отбить и съесть кусочек манящей сладости можно было лишь на праздники. А еще в буфете всегда для нас, внуков, лежал кусковой шоколад, терпкий на вкус и такой заманчивый на запах. Столько “винтажа” и “древностей”, как сказали бы сейчас, было в той квартире. Даже запах. Дедовский. Тройным одеколоном и “Беломором”. А еще бензином. Как никак — всю жизнь за рулем.
На праздники мы — Коровины — собирались всей семьей. Где бы ни гуляли на Первомай и на День Победы, всегда к 11 часам приходили в эту маленькую квартиру. Трое сыновей, невестки, внуки. За большим столом! Шум. Гомон. Теснота. Новости. Подарки. И дед во главе. В своем неизменном самодельном деревянном кресле, обитом потертым коричневым дермантином.
Вот и похороны деда прошли за этим же столом. Только кресло было пустым… И уже никогда не было теплых дедовских коленей.

ИСТОРИЯ В ВЕРХНЕМ ЯЩИКЕ КОМОДА

808_Koroviny
Через 10 лет после Победы. Семья Коровиных почти в полном составе. Справа мой дед и папа. На стене — фронтовой портрет деда, который, к сожалению, не сохранился.

Смерть деда приоткрыла для меня запретную дверцу. Дверцу в историю, дверцу в комод. Там, за этой дверцей, был ящичек. В качестве награды за хорошее поведение дед иногда доставал из него пожелтевший лист чистой бумаги и химический карандаш. Ах, сколько радости было в этой дивной штуковине. Это же не фломастер, в конце-то концов. Хочешь — рисуй, хочешь — пиши, нужно лишь лизнуть кончик грифеля. А рядом со стопкой бумаги стояла старая коробочка из-под конфет. Ее содержимое я впервые и увидела после похорон. Когда мой папа — самый младший из троих сыновей, любимчик, появившийся на свет ровно через девять месяцев после прихода деда с фронта, — рассказал мне и сестре скупую историю дедовской Победы. Была она немногословной, ведь ветераны, пережившие то страшное лихолетье, даже с самыми близкими молчали о прошедших боях и госпиталях. Воевал. Был шофером. Во время подвоза боеприпасов ранило. Лечился в госпитале. Потом снова на фронт. Вернулся живым. И как единственное вещественное доказательство истории дедовской победы — медаль “За отвагу”, что так много лет “пряталась” в верхнем ящике старого комода.
Всю свою жизнь я по крупицам узнавала о военной судьбе деда: у бабушки, стареющих родственников, а что-то вдруг — какие-то мелочи поведения деда, словечки, имена друзей фронтовиков — вдруг всплывали из детских воспоминаний папы. И вот месяц назад на одном из сайтов-поисковиков я нашла документ о награждении Коровина Ивана Сергеевича медалью “За отвагу”. Нашла и словно соприкоснулась с историей…

ТРИ ИВАНА — ТРИ ВЕЛИКАНА

Страница сайта и более десятка имен “Коровин Иван Сергеевич”. Где-то есть звания. Где-то есть года рождения. Я знаю и то, и другое. Но наугад открываю одноименца моего деда 1909 года рождения. И удивляюсь — тоже рязанец. И тоже простой деревенский парень из небольшого села. Служил рядовым в 155 стрелковой дивизии, которая, как знаю из истории, в 1941 году, после тяжелых потерь во время наступления немцев на Москву, была расформирована. А потом и страшная дата: 25.11.1942 года. Убит. Захоронен южнее деревни Паникля Нелидовского района Калининской области. В какой части 32-летний Коровин Иван Сергеевич служил в это время, воюя на оккупированной немцами тверской земле? Как погиб? Остались ли родные? Смогли ли позже найти могилу сына, брата, мужа, а может быть и отца? Сухая информация из донесения о БЕЗВОЗВРАТНЫХ потерях. И ведь действительно, не вернуть…
А вот Коровин Иван Сергеевич 1918 года рождения сам родился в Калининской области. На фронт ушел рядовым. И больше нет практически никаких сведений. Осталась ли одна-одинешенька в деревне старушка-мать, или так и не дождалась его молодая жена и годовалая дочка? “Попал в плен. Дулаг 202” — гласит запись на сайте. А в немецком документе всего две даты, выведенные старательным почерком кого-то из сотрудников концлагеря. Первая — 6 декабря 1941 года. Последняя — 29 января 1942 года. А дальше одни догадки: воевал, скорее всего, за родную тверскую землю, попал в окружение, а затем и в плен…
А что до моего деда… Историю его ранения вкратце я, конечно, знала. Но откровением стало, что и его военная судьба связана с Верхневолжьем. В армию мой дед ушел в самые первые дни войны. А было ему тогда 35. Взрослый уважаемый человек. Красавица-жена, двое мальчишек. Было что терять. Было ради чего воевать и побеждать.
Служил мой дед в отдельной автороте 2 Гвардейского корпуса Калининского фронта. Во время наступления корпуса на Старо-Русском направлении 18 апреля 1942 года был тяжело ранен во время налета авиации противника. Лечился в эвакогоспитале Калининской области, после чего был направлен в 31 батальон 11 технической бригады. За участие в наступлении был представлен к боевой награде — медали “За боевые заслуги”. Но, как следует из документов, благодаря решению высшего начальства медаль “За боевые заслуги” сменилась в итоге на медаль “За отвагу”. Именно эту награду особенно ценили фронтовики — ведь вручалась она только тем воинам, кто проявил исключительную храбрость в бою, и была поистине “солдатской”. В послевоенные годы — в 70-90-е — ею награждались участники боевых действий в Афганистане, те, кто воевал в Чеченской республике. Сегодня этой медалью награждают тех, кто проявил личную храбрость в бою. Всего — 4,5 миллиона человек. В том числе и мой дед.
Он был удостоен награды. Он полил Верхневолжье своей кровью, но сумел вернуться с фронта живой. А 30 лет спустя на свет появилась я. И сегодня, как и многие, я “ковыряю” историю своего деда, всех Коровиных, защищавших Калининскую область, всех Ивановых-Петровых-Сидоровых, чьими трудами и подвигами мое сердце все больше прирастает к прошлому верой в будущее. И наполняется благодарностью. Великой благодарностью тем, на чьих коленях мы так мало посидели…
Вера КОРОВИНА.

Народный

Комментарии (0)

Добавить комментарий